Сочинения в двух томах. Путешествие в Сибирь (1845—1849)

Кастрен Матиас Алексантери

Из донесение Александра Кастрена в Императорскую Академию наук

С.-Петербург, 8 (20) февраля 1849.

Возвратившись из четырехлетнего путешествия по Сибири, совершенного на счет Императорской Академии наук,  я почитаю первым долгом предоставить в Академию краткий отчет как о самом путешествии, так и о важнейших результатах его. В 1841 году я получил от г. статского советника Шёгрена приглашение принять участие в экспедиции, которую в то время снаряжала Императорская Академия наук в Сибирь. Г. Шёгрен писал, что в случае согласия на меня возложится главнейшим образом сколько возможно точнейшее изучение живущих в Сибири самоедов в лингвистическом и  этнографическом отношениях.

Осенью 1842 года я выехал из Архангельска и направил путь мой в Мезень. Отсюда я постоянно ехал на север по тундрам канинских самоедов. Доехав до Канина-Носа, я повернул на восток к тиманским самоедам и продолжал свое странствование берегом Ледовитого моря до устья Печоры. Отсюда я думал ехать дальше по Болыпеземельской тундре в Колву, но туземцы единогласно уверяли меня, что этот путь решительно невозможен, потому что санная езда, благодаря наступающей весне, вскоре прекратится, да и самоеды собираются уже оставить тундры. Вследствие этого я повернул к югу и вверх по Печоре пробрался в Устьцыльмск и в Ижемск, где всю весну занимался зырянским языком. Как только прошел лед и открылись водные сообщения, я поехал дальше. Небольшое рыбачье судно, шедшее из Ижмы вверх по Печоре в Усу, перевезло меня в село Колву, находящееся на Болынеземельской тундре и населенное зырянами и самоедами. Тут целое лето 1843 года изучал я самоедов и только 4 (16) сентября сел снова на лодью и поплыл с несколькими зырянскими крестьянами вверх по Усе до ее истоков, близ коих в ожидании зимнего пути мы поселились в небольшой рыбачьей лачуге. Это несносное во всех отношениях ожидание продолжалось целый месяц. Мы тронулись не раньше последних чисел октября, и лишь в ноябре я приехал в небольшое торговое местечко Обдорск, находящееся уже в пределах Сибири. Отсюда-то и должно было начаться мое путешествие по поручению Академии.

В начале 1845 года я явился в С.-Петербург и, получив от Академии полную инструкцию, поехал в Казань. Здесь в ожидании летнего пути я занимался черемисским языком и, выехав в первых числах мая, в конце его был уже в Тобольской губернии, где должны были начаться возложенные на меня Академией занятия. По инструкции настоящим их предметом должно было быть самоедское племя, но так как самоеды в разных частях Сибири смешиваются с остяками, то для точнейшего различения их я счел необходимым заняться также и остяцким языком и этнографией их. Для этого я провел все лето 1845 года в остяцкой области по Оби и Иртышу. К осени я перебрался вверх по Оби в Нарымский округ Томской губернии и занялся изучением живущего здесь самоедского племени, которому прежде несправедливо приписывали остяцкое происхождение.