ГлавнаяАБВГДЕЗИЙКЛМНОÖПРСТУЧШЫЭЮЯ
 
 

Серам


 
 

смех

Ритуальное осмысление C. отчетливо проявляется в промысловых поверьях к.. Считается, что ни в коем случае нельзя смеяться над убитым медведем — иначе он может воскреснуть и погубить охотника за эту дерзость. У вычегодских к.-з. по этому поводу рассказывают быличку об охотнике, убившем сорокового медведя. Сняв шкуру с убитого зверя, удачливый охотник самодовольно улыбнулся. В этот момент мертвый медведь ожил, встал на задние лапы и зарычал, поскольку не мог стерпеть такого оскорбления со стороны охотника. Вид медведя с содранной шкурой привел в ужас охотника, который бросился бежать и сумел спастись от преследования только после того, как снял с себя нижние штаны и бросил позади себя: воскресший медведь не мог перейти этот вуджöр. К.-з. охотники на промысле особенно остерегались С. черноволосого ребенка, который мог отбить промысловую удачу. В ходе рыбной ловли к.-з. строго наказывали детей, если они начинали насмехаться над выловленной рыбой — считалось, что подобное "оскорбление" рыбы неминуемо приведет к прекращению хорошего лова. Малолетних детей вообще старались не брать на охоту, поскольку у к. соблюдался строгий запрет на наблюдение убийства животного (включая процедуру забоя домашнего скота) малолетними детьми. Примечательна традиционная мотивировка этого запрета: непроизвольный С. и даже случайная улыбка ребенка, могут оживить только что убитых животных.

На представлениях об активном воздействии человеческого С. основывались и некоторые ритуалы изгнания из дома вредных насекомых. К кануну Иванова дня у сыс., печ. и уд. к.-з. приурочивалось проведение обряда "Лудiк петкöдöм" "Вывод клопов", в ходе которого домочадцы ловили одного клопа, ставили его на середину стола и начинали хором хохотать над ним с той целью, чтобы из этого дома вывелись все клопы. В данном случае С. рассматривался как очистительная сила, способная изгнать нечисть из дома. У печорских к.-з. в ходе этого обряда совершался ритуальный вынос клопов за пределы жилого пространства и символическое их захоронение в спичечном коробке или старой лубяной обуви. Примечательно, что в последнем случае С. строго запрещался – напротив, исполнялись причитания по насекомым, отправляемым в мир иной. Отмеченный запрет лишь актуализирует представления о магической силе человеческого С..

Следует подчеркнуть, что у к. С. и веселье не возбранялись и в ходе реальных похорон и поминок. После обязательных причитаний на кладбище в ходе поминок у к.-з. было принято приглашать души усопших в дом, чтобы не только поесть-попить, но и поиграть-повеселится вместе с живыми. В поминальных и святочных обрядах к. известен целый ряд игр и гаданий карнавального характера, основанных на предполагаемом участии в них покойников. См. ГАДАЙТЧÖМ, РÖМПÖШТАН. Считалось, что чрезмерная скорбь и рыдания могут расстроить души усопших и тогда они не захотят покидать живых.

О ритуальном С., вероятно, идет речь и в описании одного из свадебных обрядов, совершаемого у к.-з. в день приезда молодых в дом жениха, где невеста раздает подарки родителям будущего мужа. В разгар застольного веселья мать или крестная жениха приносят на блюде вареную птицу, имитирующую живую утку (голова птицы задрана кверху с помощью щепки). Сидящие за столом начинают шуметь еще больше, бросают кусками хлеба в птицу, стараясь свалить её голову, и хором весело кричат при этом: "гог-гог-гог-гог!". Название этой свадебной игры – гогзьöм, уд., гогзьыны, сс., скр. – можно перевести как 'гоготание', 'осмеяние'.

В семьях у к.-п. и к.-з. при наблюдении за определенными этапами в развитии 3-4 месячного ребёнка особое внимание обращается на появление у него улыбки и С.. Улыбка на лице младенца традиционно трактуется как первый признак осмысленного выражения лица. Об улыбающемся младенце в семьях у к.-з. могут сказать: мортсяммис "очеловечился, превратился в человека". Так же говорят о 1,5 годовалом ребенке, делающем первые самостоятельные шагию. Показательно, что у к.-з. близкая по звучанию и аналогичная по значению характеристика используется по отношению к возмужавшему, окрепнувшему подростку, о котором обычно говорят: мортъяммыны, нв., печ., сс., мортъямасьны, вым., иж., уд. и мортнемасьны, иж. В традиционных представлениях к.-з. способность смеяться, так же как умение самостоятельно ходить, выделяются в качестве рубежных этапов в становлении человека.

Анализ фольклорных и обрядовых текстов показывает, что для традиционного мировоззрения к. характерно неоднозначное восприятие С.: с одной стороны — это способность, отличающая человека от животного мира и позволяющая ему защитится от влияния иного мира; с другой стороны — считается, что неуместный С. и грубая насмешка могут спровоцировать действие нечистой силы, лишить человека удачи в промысле, и даже погубить его.

Лит: Конаков 1993, Налимов 1907, Налимов 1908, Плесовский 1968, Сидоров 1924, он же 1927, он же 1928, Шарапов 1993, ПМА.

В.Э. Шарапов

Вверх
       Сарий волос
       Семик
       Серам
       Сёськаса старик
       Сигудöк
       Сийöс пыр лэдзöм
       Син пöла
       Син пöла морт
       Сир I
       Сир II
       Сир ю
       Смилитöм
       Сов
       Соловейöс петкöдöм
       Сороки
       Сретенне
       Степан Пермскöй
       Сур
       Сутшйöдлöм
       Сьöдбöж
       Сьöла
       Сьöла-Пöласа
       Сьыв
       Сырчик
       Сыкчик-кöз
       Сюзь
       Сюра-пеляысь мöс видзысь

 
 

О проекте  |  Авторы и редакторы  |  Введение  |  Мифология народов Коми  |  Словарные статьи  |  Иллюстрации
Коми-зырянские тексты  |  Коми-пермяцкие тексты  |  Литература  |  Сокращения  |  Указатель  |  Карта сайта

 В начало  | Поиск  | Коми  | Северные русские  | Этноархив  | Новости  | Полная версия

© ИЯЛИ Коми научный центр УрО РАН.  Последние изменения: 15.01.2001.